История ишимбайца, который прошел ад Бухенвальда, и выжил

БЕЗ ФАМИЛИИ И ОТЧЕСТВА...

Сначала он знал только своё имя — Александр. Фамилию и отчество ему дали в Волгоградском детдоме. Наш герой попал туда совсем крохой, в голодное время начала 20-х годов прошлого века. Даже свою дату рождения Александр знал приблизительно. Помнил себя он лишь со школьных лет. Его фамилия и отчество были взяты по именам друзей из детдома, более близких людей в ту пору у мальчика не было. Весной 1958 года к нам в гости с хутора Безводовка Оренбургской области приехала тётя Паша, тётка мужа. Она была очень худа, быстра в речи и движениях. Запомнилась особой нежностью к брату супруга — Ивану и трогательной заботой о Сашутке – полуторагодовалом племяннике мужа. Когда тётя Паша играла с малышом, я видела слёзы в её глазах. Свекровь объяснила их причину. В голодный 1921 год тётя Паша потеряла двоих сыновей: трёхлетнего и полуторагодовалого. В поезде она свалилась в тифозном бреду. Женщину сняли с поезда без сознания, а дети остались. С тех пор она ничего не знала о сыновьях. Искала по близлежащим детским домам, но сами ребята ничего не могли о себе рассказать по малолетству. В последнем детдоме, который женщина посетила, ей сказали, что много детей отправили в сторону Царицыно, но тётя Паша к тому моменту отчаялась и была уверена, что сыновей нет в живых.

Первые сведения о Володине я получила от его супруги, которая добавила: «Саша не знает ни своей настоящей фамилии, ни отчества, он вырос в детском доме». Александр Васильевич интересовал меня как ветеран нашего предприятия и как человек, прошедший девять кругов ада. Когда я увидела фотографию его военного билета, то обомлела – на меня смотрело лицо... тёти Паши.

ПРЯНИКИ ЗА СТЕКЛОМ

Детство было первым кругом ада для мальчика. В одноэтажном бараке детдома ютилось 120 детей, об этом Александр Васильевич уже помнил. Говорил: «Условия были чуть лучше Бухенвальда. Пули только что не свистели. Не раз я удирал из детдома с Серёжей Беловым, мы его боксёром звали. Воспитателем у нас был тоже детдомовец Виктор Макаров, который остался в учреждении после того, как ему исполнилось 18 лет.

Одеждой нам служила постиранная да кое-как залатанная рабочая спецовка. Мы получали её с предприятий города. Обувь – верёвочные чуни, совершенно непригодные в грязь. Есть хотелось постоянно. И сейчас вижу пряники под стеклом витрины магазина. Стекло отодвигалось, мы попробовали стянуть лакомство, а продавец заметил. Но в тюрьму нас не сажали, детдом и так был как колония. Воспитатель Макаров был строг, но справедлив – наказал ремнём. Тогда я понял, что воровство не мой путь.
В детском доме я окончил девять классов. Уже был пареньком, одежды никакой, с питанием трудновато. Хлеба вдоволь не ели. Решил пойти работать. Устроился на тракторный завод учеником шлифовщика. Наставником моим был добрый человек, помню только его фамилию — Вальчук. Учил и поддерживал, как мог», – рассказывал Александр. Здесь он узнал вкус хлеба, но ненадолго – скоро началась война. 

РАЗ ПОПЫТКА, ДВА ПОПЫТКА…

В августе 1941 года Александр ушёл на фронт солдатом, а в 1942 году у станции Есиноватая Ворошиловградской области попал в окружение. У Володина оказалось выбито плечо. Первый лагерь для военнопленных — на Донбассе, во дворе клуба городка Сталино. Отсюда же — первый побег. Немцы повели куда-то пленников, и
Володин смог по дороге убежать, но только на 12 километров. Поймали в Макеевке.

На станции Волноваха продержали три дня. При посадке в вагоны вновь попытался бежать, через два часа был пойман и отправлен в Германию. Начались мытарства по шахтам и лагерям. Несколько раз пытался сбежать в Польше. Убирали поле, на котором стояли большие скирды. В конце недели Володин спрятался в одной из них. Собаки нашли сразу.

В последний раз вырваться на свободу Александр попытался уже на территории Германии. Вместе с поляком им удалось раздобыть одежду вместо лагерной робы, но парней выдали. Спросили у местного жителя дорогу, он указал, а сам донёс в полицию.

Теперь Александра отправили уже в Бухенвальд – за многочисленные побеги. Огромный человеческий муравейник с ежесуточным поступлением человеческих колонн и с неимоверным количеством сожжённых и расстрелянных людей.

«БУНКЕР ТЕЛЬМАНА»

Здесь военнопленные сразу предупредили Володина — побег невозможен. Оставалось только надеяться на себя и освобождение.

«Бухенвальд, особенно последние годы, тревожит память, – рассказывал Александр Васильевич. – Часто вижу во сне события и ужасы, просыпаюсь чуть ли не с криком. Бухенвальд повинен в моей тяжёлой, пожирающей душу ненависти к фашизму». «Бункер Тельмана» – так называли советские военнопленные карцер слева от центральных ворот концлагеря. Рядом находилось помещение эсэсовцев. Подпольщикам концлагеря стало известно о пытках Тельмана — председателя коммунистической партии Германии, которого в августе 1944 года перевели из Баутцена в Бухенвальд. В бункере подпольщикам удалось посетить Тельмана. Русские военнопленные принесли узнику пайку хлеба, но есть он не мог, только приложился к нему губами. Мягкие его ткани были проколоты штыком. А потом пленники узнали,
что Тельмана сожгли живьём прямо в одежде – его останки довелось видеть Александру.

Знать многого было нельзя. Пытки устраивались такие, что подпольщики предпочитали не рисковать. Система конспирации была разработана строжайшая. Каждый участник подполья был знаком лишь с двумятремя другими его членами, чтобы избежать предательства. Лишь спустя много времени Володин узнал, что рекомендацией для вступления в подполье было поведение человека на допросах, а поступить такие сведения могли лишь от эсэсовцев.

Кто поставлял информацию, осталось тайной. «Каждому — своё!» – гласила надпись на воротах концлагеря. Здесь пересчитывали узников, прибывающих в лагерь, уходящих и приходящих с работы и проводили унизительные обыски. Пленников выстраивали на плацу дважды в сутки – перед завтраком и после ужина. Если человека (номера) в строю не хватало, всем приходилось стоять, пока узник не найдётся живым или мёртвым. Измученные непосильной работой, люди падали прямо на плацу. Санитарная команда не разбирала — жив человек или без сознания, специальными ухватками, острыми, как вилы, цепляли тело за голову и волокли в газовую топку. Крематорий работал круглосуточно.

ГОЛОД И ТЯЖЁЛЫЙ ТРУД

Следующий круг ада — каменоломни. Оттуда, как правило, не возвращались. Попал в них и Володин. Пришлось рубить камень, вручную грузить его в вагонетку грузоподъёмностью в 1,5 тонны. Человек десять тащили её наверх, к камнедробилке. Наверху стояли фашисты с автоматами. Упал и тут же не поднялся — автоматная очередь. Голод и тяжёлый труд обессилили Александра. Он весил 39 килограммов. Однажды в бараке, выведенный из терпения жестокими побоями, он поделился с товарищем своим желанием сделать бомбу и рано или поздно отомстить фашистам. В результате получил строгий выговор от подпольщиков, которые оказались не на шутку встревожены его решением – так фашисты могли раскрыть тайну изготовления оружия узниками. Суровые слова отрезвили Володина: «Ну, убьёшь ты двоих-троих фашистов, за это поплатятся все остальные. О нас ты подумал?» Он дал слово товарищам держаться, но чувствовал, что за ним следили свои же. Подполье решило помочь Александру с питанием. Заключённые люксембуржцы и словаки делились с советскими военнопленными едой и одеждой. Наши получали 200 граммов хлеба с опилками в сутки, это был основной продукт. Его съедали сразу же, за завтраком. Раз в неделю выдавали 10-15 граммов маргарина и тричетыре картофелины в мундире. На обед — похлёбка из немытой брюквы с ботвой. В качестве дополнительного питания в магазине «Кантина» им отвешивали черпак улиток раз в неделю. Таким был рацион советских людей. Остальные пленники могли получать посылки Международного Красного Креста. Когда его сотрудники обратились к Сталину с просьбой разрешить помогать советским заключённым, вождь ответил, что у его страны нет пленников – есть предатели. Наши знали об этом и помощи не ждали. Им могли уступить пайку международники-антифашисты.

Подполье устроило Володину «перекомандировку» – его стали лучше кормить и перевели на другие работы. Молодой организм быстро шёл на поправку, он набрал вес до 46 килограммов. Подпольщики старались на должности мастеров и лагерных полицейских ставить своих людей, чтобы облегчить участь пленных. Рядом с концлагерем располагался военный завод, на который Александра направили трудиться шлифовщиком прикладов.

ТЕРМОС С ДВОЙНЫМ ДНОМ

Подпольщики привлекли Александра Володина к важному заданию — сбору запчастей для создания оружия. Они готовили восстание, но собирать оружие могли только по частям. Патроны и винтики он проносил во рту и обуви, с выносом крупных частей помогали соратники. «Убеждён, что кто-то из подпольщиков был связан с внешним миром, иначе как можно было делать термосы с двойным дном в условиях лагеря», – вспоминал Александр Васильевич. Именно в них выносили ложи автоматов, причём термосы были сделаны так, что запчасти точно ложились в днище и при проверке не издавали ни звука. «Команда привозила термосы с едой на завод. К их приезду я должен был зарыть в песок свои запчасти ближе к месту, где мыли термосы после еды. Я не знал, кто ко мне подойдёт, но поручали мыть именно мне. К термосам бросались несколько человек за остатками пищи. Нельзя было уступить их другим людям, меня охраняли и отвлекали охрану. При мойке я отвинчивал днища, вкладывал запчасти и снова завинчивал болты. А человек с термосами должен был не перепутать их с пустыми и передать по назначению. Нам ещё предстояла сборка оружия и проверка его боевых свойств. Это делали в воскресенье, во время уборки. Одни пленные чистили помещения, выбивали матрасы, одежду, старались произвести побольше шума. Другие в колодце проверяли оружие», – рассказывал Володин. Во всём сохранялась тайна, но такова была любовь к жизни и ненависть к фашистам, что люди шли на осознанный риск. Даже в этом деле вели строгий учёт — сколько вынесено, сколько потрачено. Предательства допустить было нельзя.

СМЕРТИ ВОПРЕКИ

Для организации саботажа подпольщики командировали на военный завод Веймара (недалеко от Бухенвальда) Александра Володина и Василия Жука. В городе трудились гражданские и рабочие, привезённые в Германию с оккупированных территорий СССР и других стран. Они работали свободно, а узники — за решёткой. Занимались изготовлением замков к артиллерийским зениткам. Саботаж заключался в выпуске брака — детали уменьшали на 1-2 миллиметра, что было незаметно при испытаниях, но быстро выводило оружие из строя.

Однако саботажников быстро вычислили и приговорили к повешению перед узниками Бухенвальда. При проверке в воротах лагеря начали избивать. Вставать нужно сразу после падения. Володин обессилел. Стало всё равно, лишь бы быстрее наступил конец мучениям. Александр сказал эсэсовцу, что не боится смерти, а дома о нём плакать некому. Бить перестали, но идти он уже не мог. Утром пленников ждало повешение.

Но и здесь выручили подпольщики. Санитары увезли Володина в изолятор, там ему заменили лагерный знак на другой, принадлежавший умершему человеку по фамилии Воеводин. Так Володин стал Воеводиным. Санитары вынесли его вечером вместо трупа в 44 блок. Утром на плацу Александра поставили в середину, чтобы скрыть лицо,
а тело настоящего Воеводина сожгли. Вероятность опознания в лагере была мизерной, так как движение человеческих колонн было непрерывным.

РАБОТА ПОД ЗЕМЛЁЙ

Затем Володина перенаправили в девятый круг ада — подземный лагерь Дора-Миттельбау. Ему вновь сменили фамилию и лагерный номер. Он стал Пентюховым. Здесь
пришлось особенно туго. Люди жили и работали под землёй, не видели солнца и свежего воздуха. Война уже шла на территории Германии. Из-за постоянных бомбёжек предприятия работали под землёй. Немцы для этого использовали естественные пещеры, которые расширяли узники, например, в городе Нордхаузен, в горе Конштейн. Пленники трудились несколько недель, не поднимаясь на поверхность. Они были обречены. На заводе производили снаряды «Фау», причём рабочие часто саботировали выпуски, многие снаряды не взрывались или не долетали до цели. Нетрудоспособные возвращались в крематории Бухенвальда.

Надежда была только на избавление пленников войсками. Всю зиму 1945 года Володин провёл под землёй. В ночь с 5 на 6 апреля узников повели в Бухенвальд. Полураздетые и голодные, они падали под прикладами немцев и уже не вставали. Дорога была усеяна трупами, люди назвали её кровавой. Из лагеря вышли
1600 человек, до Бухенвальда добрались 1200. При подходе к лагерю они увидели танки. В концлагере Володин узнал самое страшное — он должен быть уничтожен вместе с узниками, операция назначена на 12 апреля. Александр встретил товарища Сергея Котова, который предупредил, что лагерь будет уничтожен бомбёжкой с воздуха, а танки и катки доделают дело. Ночью 10 апреля подпольщики связались с американскими войсками.

ВОССТАНИЕ И ПОБЕДА

«О положении на фронтах нам было известно. Была своя рация, хранили её в помойном ведре, которое немцы брезгливо обходили стороной. Ночью ведро заносили в
барак и слушали рацию. С американцами связался Сергей Котов, рассказал о готовящемся уничтожении лагеря и попросил помощи. Он просил танки, оружие и люди были свои. Договорились, что танки подойдут 11 апреля к 12 дня. Это стало временем восстания. В 12 сняли охрану, конспирация была строжайшей до последнего, и нападение стало полной неожиданностью для гитлеровцев. При первых же выстрелах охрана бросилась бежать, эсэсовцев перебили узники. Танки союзников опоздали, они приехали к двум часам, когда лагерь был под контролем военнопленных. А я 11 апреля праздную свой день рождения, самый настоящий. Это было возвращением к жизни», – говорил Александр Васильевич.

ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ

После краткосрочного лечения в госпитале Володин ушёл с частями нашей армии на Берлин. Служил до 1947 года в Молдавии. Демобилизовался. Ехать было не к кому. Отправился к товарищу в Сибирь. Работал откатчиком вагонеток, завёл семью, получил квартиру. Долго трудиться Александр не смог — сказывался Бухенвальд. Семья была опорой, которая помогла выжить, справиться с болезнями. Супруга Надежда Иосифовна стала надёжным другом и помощником Александра Васильевича.

В 1952 году семья переехала в Башкирию. Жили скромно, он работал в дорожной конторе. То, что является узником Бухенвальда, Володин не афишировал. Всё раскрылось летом 1960 года. Из школы прибежал сын с вестью, что в город приехал бывший пленный Бухенвальда. Он читал лекции на городских предприятиях. В тот момент Володин работал на строительстве почты. Мастер посмотрел на него заинтересованно и сказал, что лектор упоминает Володина-Воеводина-Пентюхова.
Мол, это один и тот же человек, и живёт он в Ишимбае.

У Александра Васильевича забилось сердце. Он поддерживал связь с Котовым, который находился в Новосибирске. Василий Жук умер от туберкулёза, ещё один товарищ – Андрей Борзенко — жил в Ташкенте. Кто же ещё мог его знать?

Александр поехал в гостиницу НПУ «Ишимбайнефть», спросил лектора из Ленинграда. Поприветствовал и сказал, что тоже был в Бухенвальде. Гость смотрел на Володина испытующим взглядом, но после первых воспоминаний они обнялись. Гостем оказался Е. М. Тимичев, написавший книгу о Бухенвальде. В ней он упоминает и Володина. Гость показал ему снимок. Александр узнал на фото себя, а рядом стоял Тимичев. Как и когда их сфотографировали, осталось загадкой. С 1966 года и до пенсии Александр Васильевич трудился в Ишимбайском УБР. С 1975 года не ел хлеба, жил на жидкой пище. Врач, рассматривавший его рентгеновские снимки, дал единственное заключение — виноват Бухенвальд. В семье и среди коллектива Александр Васильевич оттаял душой, но прошлое жило в нём до последнего. Ужас, голод, побои, запах обгоревших человеческих тел, расстрелянные узники — память невозможно стереть. Александр Володин был награждён орденом Великой Отечественной войны II степени и медалью «За победу над Германией».

Александр Васильевич умер 9 июля 1992 года, Надежда Иосифовна скончалась 8 марта 1990 года. Супруги Володины похоронены на старом кладбище Ишимбая. Их сын Владимир покоится рядом – его не стало 14 июля 2010 года, дочь Валентина умерла в декабре 2022 года в Уфе. У Володина осталась дочь Людмила, которая живёт в Ишимбае, а также внуки и правнуки, достойно продолжившие его род. 

Фото: архив музея НГДУ и семьи Кузнецовых.