Все новости
Общество
2 Августа , 18:00

Из Чечни – в Югославию

Разговор с ветераном ВДВ, который принимал участие в боевых действиях

Из Чечни – в Югославию
Из Чечни – в Югославию

d Эльвир Альмухаметов с детства мечтал служить в воздушно-десантных войсках. Юноша не подозревал, что, исполняя мечту, окажется в центре важнейших российских и мировых событий. Но обо всём по порядку.

В ВДВ – ЧЕРЕЗ ФОРТОЧКУ

В 1994 году Эльвир окончил Салаватский медколледж и стал дипломированным фельдшером. У него была отсрочка от армии – врачи дали время долечить одно незначительное заболевание. Однако парень хотел служить, поэтому всеми правдами и неправдами добился повестки.

– На сборном пункте в Уфе меня приписали в аэрокосмические войска и готовили к отправке в Иркутск, – рассказывает Альмухаметов. – На все уговоры перевести меня в ВДВ отвечали, что не вышел ростом, да и вес было бы неплохо набрать. Призывников посадили в автобус и повезли на железнодорожный вокзал для отправки в Иркутск. На середине пути нашему герою удалось вылезти через форточку и вернуться на сборный пункт, где его уже объявили в розыск. Эльвир объяснил офицеру мотивы своего поступка. Догонять поезд было уже бесполезно. Прошло семь дней, и настойчивый юноша смог уговорить «покупателя», прибывшего за новобранцами, взять его в воздушнодесантные войска.

УЧИТЬСЯ…

Так новобранец оказался в учебном центре ВДВ, расположенном под Омском. Полгода он готовился стать командиром боевой машины десанта БМД-3.

– Учёба давалась очень тяжело, – признаётся мужчина. – Была страшная жара, практически ежедневно, помимо занятий физической и строевой подготовкой, мы бежали марш-броски. Форма не успевала высохнуть от пота. Кроме того, мой призыв служил 1,5 года, а старослужащие – два. «Деды» мстили нам за это муштрой. Бежать по два маршброска в день по жаре в бронежилете невероятно трудно, а если, кроме бега, добавить ползание и ходьбу гуськом, то на следующий день ноги превращались в трясущееся желе.  Но от физподготовки и очередного марш-броска это не освобождало. Затем Альмухаметова распределили в 76-ю гвардейскую десантноштурмовую Псковскую дивизию ВДВ. Служба шла своим чередом. И объявленные в декабре 1994 года внеплановые учения на территории Ингушетии воспринимались как армейская рутина. А между тем в Чеченской Республике начиналась первая кампания по восстановлению конституционного порядка. Когда подразделения были готовы к загрузке в самолёты, Эльвира вместе с двумя сослуживцами, также имеющими медицинское образование, оставили в Пскове и отправили в военно-медицинскую академию им.
Кирова в Санкт-Петербург.

… И ЕЩЁ РАЗ УЧИТЬСЯ

С января до середины апреля ребята в ускоренном темпе осваивали врачебные специальности. Занятия длились с 8 утра до часу ночи без выходных.

– До семи вечера мы находились в отделениях, затем шли в реанимацию, – вспоминает Альмухаметов. – Туда доставляли раненых из Чечни. Мы поняли, к чему нас готовят. Из переписки с товарищами из дивизии   узнал, что уехавший вместо меня в Грозный командир БМД-3 погиб. До сих пор помню его рыжую шевелюру и веснушчатое лицо. Глядя на раненых солдат, я хотел поскорее попасть в Чечню к своим товарищам, помочь им.

Через 3,5 месяца свежеиспечённых врачей-анестезиологов отправили на Северный Кавказ. Эльвира распределили в родную псковскую бригаду. В дополнение к стандартному боевому обмундированию и снаряжению он получил огромную сумку с красным крестом, укомплектованную наркотиком-обезболивающим в шприц-тюбиках, бинтами и другим перевязочным материалом. При этом от выполнения боевых задач доктора никто не освобождал.

ЧЕЧНЯ

– Вместе со своими товарищами я участвовал во всех операциях, наряду с выполнением боевых задач мне часто приходилось оказывать медицинскую помощь раненым. Во время боя я колол наркотик, чтобы обезболить парней с оторванными конечностями, получивших тяжёлые осколочные ранения, – говорит Эльвир.

В июне 1995 года псковская бригада стояла под Гудермесом. Мимо неё проехала колонна Шамиля Басаева с заложниками из Будённовска. Бойцы могли рассмотреть через прицел снайперской винтовки автобусы и находящихся в них людей. Однако команды атаковать так и не поступило, и колонна прошла дальше. В рамках договорённостей с Басаевым из Чеченской Республики начали частично выводить войска. Подразделения 76-й дивизии вернулись в Псков. 

– Перед отправкой меня ранило. Недалеко от БМД, на броне которой я сидел, разорвалась мина. Меня отбросило на несколько метров и контузило. Осколок прошёл икру насквозь, не задев кости и мышцы. Но я этого не заметил – то ли болела голова после контузии, то ли сказался шок. Товарищи обратили внимание на неестественную бледность лица, но я отмахнулся. Через некоторое время в одном из берцев захлюпала жидкость. Оказалось, что ботинок наполнился кровью и разбух. Первую помощь оказали на месте, но долечивался уже в Пскове. После выздоровления дали двухнедельный отпуск, и я съездил к родителям в Салават, – говорит наш земляк.

ЮГОСЛАВИЯ

Через пару месяцев Альмухаметов заключил контракт и в январе 1996 года отправился в бывшую Югославию на территорию Боснии и Герцеговины. Туда уже вошёл миротворческий контингент ООН – «голубые каски» и войска блока НАТО. Из российских войск на той территории контингент ВДВ был самым первым, принимавшим участие в миротворческой операции IFOR. Российские миротворцы перед отправкой получили новую амуницию, автоматы, каски. Зарплату им платили в долларах.

– Я получал почти 1200 долларов в месяц, солдаты ООН – 820. Это были большие деньги. Многие американцы ехали в Югославию, чтобы накопить деньги на учёбу. Здесь они получали зарплату в двойном размере. А в России в то время были задержки с выплатами. Когда вернулся домой, выяснилось – отец не получал денег 11 месяцев, мама – 7. Чтобы оплатить долги, я поменял часть заработанных долларов на рубли, – вспоминает Альмухаметов.

Российских миротворцев отдельно предупредили: интервью журналистам не давать. Когда открылся люк ИЛ-76, бойцы едва не ослепли от фотовспышек и оторопели от количества журналистов, поджидавших десантников на лётном поле аэропорта города Тузла (территория Боснии и Герцеговины). Прибывших распределили по блокпостам, на каждом из которых находилось 20-30 человек. 

Задача – разграничение сторон. Простыми словами, российские солдаты должны были не допустить контактов и нападений друг на друга христиансербов и мусульман-боснийцев.

ШИКАРНЫЕ КОТТЕДЖИ И НЕПРИЯТНЫЕ ЗАПАХИ

Подразделение, где служил Эльвир, стояло в большом сербском селе. Россияне тогда впервые увидели коттеджи с черепичными крышами, полные разнообразной электронной техники. Люди покидали дома в спешке, в холодильниках было полно еды, которая испортилась из-за отсутствия электричества. Бойцы выбрали самый
подходящий для поставленных целей коттедж, укрепили его и организовали блокпост. В другие дома старались не ходить – местные предупредили, что они, возможно, заминированы.

– С наступлением весны до нас стал доноситься трупный запах. Его не мог перебить даже аромат цветущих мандариновых и абрикосовых деревьев. С каждым днём запах усиливался, и вскоре терпеть его стало невозможно. Оказалось, что до нас в покинутое сербами село вошли боснийцы и поубивали оставленных в сараях свиней, которые не рекомендованы для приёма пищи у мусульман. Пришлось нам заходить во дворы и закапывать разлагающиеся туши, – признаётся Альмухаметов.

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК, НАКОНЕЦ, ПРИГОДИЛСЯ!

Еду привозили на блокпосты еженедельно. Здесь же выдавали зарплату бойцам. Кое-какие товары россияне покупали у сербов, а раз в месяц организовывали небольшой караван в Белград (по 2-3 человека с каждого блокпоста).

Российские миротворцы останавливали вооружённые колонны боснийцев, пытавшихся прорваться на сербскую территорию. Не раз блокпост, где стоял Альмухаметов, обстреливали – не всем нравилось, что солдаты из РФ стоят на том месте и не ведутся на провокации. К счастью, во время обстрелов никто не пострадал, только один офицер подорвался на мине и лишился части ноги.

Наши ребята общались с американцами, англичанами, шведами, датчанами. Иногда даже играли с ними в футбол. Не обошлось и без культурных открытий.

– Мы к женщинам относимся очень бережно, стараемся лишний раз не подвергать их опасности. Для нас женщины-военные, которые служили и воевали наравне с мужчинами без каких-либо поблажек, были дикостью, – признаётся мужчина. – Американцы же считали: если получаешь зарплату – отрабатывай её сполна независимо от пола. Именно во время службы в Югославии Эльвиру и пригодился, наконец, английский язык, изучавшийся им в школе со второго класса. Не раз парень вспоминал добрыми словами свою учительницу.

«Я ГОРЖУСЬ!»

Наш земляк отслужил в Югославии 14 месяцев, продлить контракт отказался – очень хотелось домой, где за 3 года он был всего 2 недели. Старший сын Марсель пошёл по стопам отца: служил в воздушно-десантных войсках, предварительно отучившись в учебном центре ВДВ под Омском. Эльвир Валирович Альмухаметов 28 лет проработал в системе МВД. После выхода на пенсию устроился в военный комиссариат Ишимбая и Ишимбайского района. Здесь он отвечает за набор добровольцев на службу по контракту.

Вспоминая о своём армейском прошлом, мужчина говорит:

– Я горжусь тем, что служил в 76-й гвардейской Псковской дивизии. Бойцы 6-й роты, в которой служил и я, прославились в бою у высоты 776 во время второй чеченской кампании. Двадцати двум десантникам (21 посмертно) после этого боя присвоили звание Героя России, в том числе и нашему земляку Александру Доставалову. О тех событиях снят фильм «Грозовые ворота». Но это не единственный повод для гордости. Я уехал из Югославии в 1997 году. Через 3 года бригада, где я служил, участвовала в легендарном марш-броске на Приштину, о котором рассказывается в фильме «Балканский рубеж».

Пользуясь случаем, хочу поздравить всех десантников с праздником – Днём ВДВ! Желаю здоровья, семейного благополучия, не забывать и следовать дивизу воздушно-десантных войск: «Никто кроме нас!»

 

Фото: архив Э. Альмухаметова

Из Чечни – в Югославию
Из Чечни – в Югославию
Из Чечни – в Югославию
Из Чечни – в Югославию
Автор:Ольга Киселева
Читайте нас в