«Наденем панамы – прощай, Тюратам»

В апреле мы отметили День космонавтики – 61 год назад впервые к околоземной орбите устремился человек, открыв новую эру. Имена Юрия Гагарина, Германа Титова, Алексея Леонова, генерального конструктора побед СССР в космосе Сергея Королёва и других первопроходцев с годами ничуть не тускнеют. Но были и другие, гораздо менее известные люди, вложившие свой труд в освоение звёздного пространства. Например, тысячи солдат и офицеров, служивших на космодроме Байконур. И они тоже достойны уважения и памяти. Среди них – ишимбаец Рафкат Харисович Муртазин, служивший в начале 60-х годов XX века. К сожалению, мужчины давно нет в живых, но историю Рафката Муртазина нам рассказала его супруга Клара Гирфановна.

ВСТРЕЧА НА КАТКЕ

– Рафкат был родом из пригорода Ишимбая, – вспоминает гостья редакции. – После девяти классов он отучился в ремесленном училище № 2 на оператора по добыче нефти и подземному ремонту. Недолго поработал, и его призвали в армию. Отслужив, он до выхода на пенсию трудился в Ишимбайском НГДУ электромонтёром по обслуживанию буровых работ. Устранял неполадки по всей республике. Мне говорил: «Пока все работают, я отдыхаю. Но если я работаю, то остальные отдыхают. Без электричества всё оборудование простаивает».

Клара Муртазина своё детство провела в Белорецком районе, селе Серменево. После школы поступила в Уфимское педагогическое училище, позднее окончила Стерлитамакский пединститут. В 1964 году молодую воспитательницу направили по распределению в Ишимбай. По словам Муртазиной, в те годы в системе дошкольного образования трудились грамотные, сильные педагоги. Девушке дали комнату в общежитии и предложили работу в детском саду № 14 в деревне Веденовке.

– Далеко этот детсад находится? – поинтересовалась Клара.

– Нет, рядом. В часе езды от Ишимбая, – «успокоило» её начальство.

В деревню ежедневно приезжали нефтяники. На своём транспорте они привозили утром воспитательницу на работу и увозили вечером домой. Ишимбай тогда кипел от местной и прибывшей на заводы и фабрики молодёжи. По вечерам парк имени А. Матросова был полон – город собирался на танцы. Зимой все шли на стадион «Нефтяник», где, как и сейчас, заливали каток. Не пустовала и лыжная база. Это и неудивительно – телевизоры в то время были редкостью, из доступных развлечений были кино, танцы в парках, спорт и книги.

– Я занималась танцами в клубе «Строитель», он располагался напротив парка имени Александра Матросова, теперь здесь стоит пятиэтажный дом. С девушками давали концерты, ездили по деревням, – говорит собеседница.

– А Рафкат успешно играл за ишимбайскую команду «Нефтяник», он обожал футбол. Мы познакомились с ним на катке. Продолжали кататься до часу ночи, не чувствуя усталости. Молодые, сил много. Я ещё удивилась – почему нас со льда не выпроваживают? Оказалось, Рафката, как футболиста, знали работники стадиона и не хотели нам мешать. Он мне сразу понравился – бывает, что человека воспринимаешь как близкого, будто сто лет его знаешь. В том же 1966 году мы стали мужем и женой.

АВТОГРАФ ГЕРМАНА ТИТОВА

Ещё до того, как обзавестись семьёй, Рафкат с 1961 по 1965 годы служил на космодроме Байконур. В то время срочная служба длилась три года. Почему ишимбаец был в армии на год больше, его супруга сказать затрудняется. Рафкат Харисович в принципе о службе на секретном тогда объекте рассказывал немногое. Видимо, подписывал документ о неразглашении. Но вспоминал, что солдаты между собой космодром называли не Байконур, а Тюратам (с казахского языка переводится как «священное место»). Так именуется железнодорожная станция неподалёку от космодрома. Название Байконур служило для маскировки настоящего местонахождения территории запуска ракет – одноимённый посёлок был в двухстах километрах. Впрочем, запутать американцев ложными названиями не удалось – ещё в августе 1957 года самолёт-разведчик из США засёк настоящее расположение космодрома. А солдаты незадолго до конца службы распевали песню, где были такие строчки: «Наденем панамы – прощай, Тюратам». Кстати, панамы – это не фигура речи. Смотрю на снимок 1962 года, на котором позирует Муртазин с товарищами. Головы сослуживцев нашего героя защищают от солнца панамы. Климат на Байконуре резко континентальный, засушливый: зима суровая и ветреная, а с мая по сентябрь там наступает жара до 45 градусов. В такую погоду и головные уборы должны быть соответствующие.

– Муж рассказывал мне, что в части был настоящий интернационал – русские, башкиры, украинцы, грузины. И все жили сплочённо, мирно общались, – добавляет собеседница. – Они несколько раз видели легендарного конструктора Сергея Королёва, которого между собой называли СП. Сергей Павлович приходил к солдатам, интересовался их условиями службы.

Рафкату Муртазину повезло быть очевидцем запуска ракет с Германом Титовым, а затем и с Валентиной Терешковой на борту. С Титовым солдаты тоже встречались в непринуждённой обстановке. Открытый и улыбчивый, 25-летний Герман Степанович был, как говорят, своим парнем. Независимо от чинов, будь то полковник или простой солдат, второй космонавт в мире со всеми разговаривал и здоровался одинаково дружелюбно, протягивая руку. У ишимбайца даже осталась открытка с автографом Титова, подаренная сослуживцем.

– Когда Юрий Гагарин в космос полетел, я школьницей была, – сообщает Клара Гирфановна. – О грандиозном событии мы услышали по радио. Как мы все ликовали – дети, учителя, родители. Во всём Серменево маленький телевизор был только у учителя физики Акрама Искандаровича Мулдашева. Кстати, известный хирургофтальмолог Эрнст Мулдашев, тоже уроженец нашего села, приходится учителю родным племянником. Урок прервали, мы побежали домой к Акраму Искандаровичу, к его телевизору. Моя мама работала с мамой Эрнста Мулдашева – они обе были врачами. А мой папа был учителем – коллегой дяди и отца Эрнста.

ОСОБЕННЫЙ ПРАЗДНИК

Клара Муртазина трудилась в разных ишимбайских детских садиках воспитательницей, доросла до заведующей детсадом № 29. Затем её пригласили методистом гороно по родным языкам. Она курировала внедрение и развитие таких предметов, как башкирский язык, история Башкортостана, культура Башкортостана и так далее.

– После того как стала женой Рафката, я тоже полюбила футбол, изучила правила, – возвращается к прошлому гостья редакции. – Муж брал меня с собой на матчи команды «Нефтяник». Как-то отправилась с футболистами на выездную игру в Белорецк – моё родное село находится в 23 километрах от города, и после игры я собиралась заглянуть к маме и родным. Поехали через село Верхотор. В деревню Кага Белорецкого района к автобусу ринулись местные жители с криками о том, что в селе начался пожар. И футболисты побежали его тушить. Они успели выкатить легковой автомобиль и мотоцикл из горящего сарая. Вот какие люди были тогда в команде!

В футбол Рафкат Харисович играл всю жизнь. После ухода из «Нефтяника» выступал за ветеранские команды. Вышел на пенсию в 1996 году. А всего через два года после ухода на заслуженный отдых его не стало из-за гипертонии в возрасте 57 лет.

– Он был интересный, разносторонний человек с хорошим чувством юмора, отлично танцевал, – говорит о муже Клара Муртазина. – Кстати, в 1989 году мы навещали брата моего супруга, который жил в Узбекистане, в Бухаре. Ехали своим ходом и на обратном пути добрались до Байконура. Рафкат показывал места, знакомые по службе, грустил от того, как там всё изменилось. Супруг же шутил, что у него много профессиональных праздников. Он отмечал День нефтяников, энергетиков, физкультурников… Но День космонавтики был для него особенным, как память о молодых годах, армейской службе, встречах с уникальными людьми.

Фото: архив семьи Муртазиных.