Парень из Байгузино

Мой папа Талип Шарипович Каримов родился в 1906 году в деревне Байгузино ныне Ишимбайского района. Он был вторым ребёнком в семье, которая относилась к середнякам.

Каримовы занимались земледелием, держали корову. Дети трудились вместе с родителями. В Гражданскую войну бандиты убили главу семьи Шарипа, когда он из Кинзябулатово вёз в Байгузино зерно, собранное на заготовку. Угнали лошадь и телегу с зерном, а моего деда бросили у гор. Папа вспоминал, что если бы Шарипа не убили, то наверняка бы засудили за потерю общего зерна.

Его мама, а моя бабушка Самига, была очень строгой и трудолюбивой женщиной. У неё даже в погребе всегда был порядок: всё разложено по полкам. В нашей семье предполагали, что Самига происходила из крымских татар. Папа нам рассказывал, что его мама никогда не кричала на детей, но сильно щипала за проказы– ох, и больно же было! Скотину, что была при Шарипе, пустили на еду. Оставили лишь корову – и та впоследствии спасла семью Каримовых от голодной смерти.
Налёты бандитов в Байгузино продолжались долго. Папа вспоминал, что однажды стреляли со стороны леса в наш двор. Свистели пули, а босые ребятишки, согнувшись возле забора, наперегонки собирали горячие гильзы, играли с ними. И как Самига не видела своих детей – любая шальная пуля могла обернуться трагедией.

Октябрьскую революцию папа встретил в 11 лет, имея 4 класса образования. С этого периода деревенский мальчик смело вошёл во взрослую жизнь. Все учились жить по-новому, не особо понимая, как это надо делать. Шли трудные годы, особенно для детей-сирот – самой незащищённой тогда и уязвимой части общества. Шла коллективизация и борьба с кулаками. Продолжались налёты бандитов, кровопролития, массовый голод. Имея поддержку от своей мамы, Талип стремился к самостоятельной жизни в родной деревне. Друг погибшего отца взял его на работу в лавку. В те годы единственная маленькая лавка была центром деревни. «Я записывал углём на бревне под прилавком арифметику. Рубли переводил в килограммы и в сумму некоторых товаров. Пока хозяин подсчитывал, я ему подсказывал. Мыл
деревянный пол, чистил снег, разгружал товары, закрывал и открывал окно лавки. Там и кормился», – говорил нам папа. Услышав лозунг Владимира Ильича Ленина «Учиться, учиться и ещё раз учиться», в семье Каримовых решили, что младший брат Мухарам будет учиться дальше. Он оправдал их доверие – успешно окончил среднюю школу и сельскохозяйственный институт, работал агрономом. А папа учился на улице, познавая на ходу все сложности деревенской жизни. Семья продолжала работать в колхозе.

В 1929 году Талипа Шариповича призвали в Красную Армию. В 1932 году он вернулся со службы командиром стрелкового отделения. Взрослым грамотным человеком пришёл в родное Байгузино. Стране были нужны смелые трудолюбивые люди для укрепления советской власти. И в 1932 году молодого человека приняли в ряды ВКП(б). Он отучился в высшей партийной школе в Уфе. С тех пор у папы началась новая сознательная жизнь. Власть на местах решала установки партии по коллективизации. Классовая борьба в эти годы продолжалась. Каждый понимал советскую власть по-своему. Одни писали друг на друга доносы, другие работали и
боялись этих доносчиков. Украсть зерно и попасться было страшно в те годы.

А папа начал работать инструктором по сельскому хозяйству в Байгузинском райкоме партии. Затем его назначили председателем сельсовета в деревне Салихово. Великую Отечественную войну он встретил зрелым 35-летним мужчиной. Такие как он работники имели бронь, выполняя задачи под лозунгом «Всё для фронта, всё для Победы!». Молодёжь уходила на войну, люди умирали от болезней и голода, деревня пустела. В колхозе работали измождённые женщины, старики и дети.

– То, что деревни находились у леса, было спасением для всех, – вспоминал мой папа. – Жители находили мёрзлую гнилую картошку после основной уборки, в лесах и лугах собирали травы. Дети не учились до октября, пока не заканчивалась уборка полей.

В 1944 году Талипа Каримова призвали по мобилизации Макаровского райвоенкомата в запасной стрелковый полк. Так он стал командиром стрелкового отделения в Алкино. Во время подготовки молодых солдат папа рикошетом получил ранение левого глаза. В итоге глаз ему удалили, и он продолжил готовить солдат на передовую.

– Мы сопровождали мальчишек до сборных пунктов в Саратове и Перми, а когда ехали обратно в Уфу, то плакали – молодых ребят отправляли под огонь фронта. Было очень тяжело смотреть им в глаза. Папу демобилизовали в декабре 1945 года. В послевоенное время он работал в артели Смакаево кладовщиком, затем перешёл в ателье Ишимбая управляющим. На память оттуда у него осталось отличное кожаное пальто. Был у него и белый льняной костюм. И часто он носил летнюю светлую шляпу, как у Никиты Хрущёва. В 50-е годы работал на колхозном рынке в Салавате – строил его по проекту Ишимбая, а затем был директором Ишимбайского рынка.
Помню в его кабинете городской телефон чёрного цвета, большой длинный стол, накрытый зелёным сукном и толстым стеклом. Кожаный диван для клиентов по тем временам был предметом роскоши. На машинке в его кабинете я училась печатать, что весьма пригодилось мне в жизни. У него работал конюх дядя Костя, потому что на службе состояла лошадь. Её запрягали для внутренних работ. В наличии был также красивый тарантас. Папа ездил на нём по колхозам. С поста директора рынка папа ушёл на заслуженный отдых в 63 года.

На рынок он больше не ходил, хотя обслуживал Кусяпкуловский скотный базар, где в будние дни гуляли наши козы. Нынче там его никто не помнит. События того времени стёрты… Судьба простого крестьянина, ишимбайца, получилась извилистой. А сам Талип Каримов никогда не жаловался на время, в котором он жил. Конечно, он был богатым человеком – столько душевного здоровья! Он жил, не изменяя самому себе, и сохранил чистую душу.

Папа всегда следил, чтобы наша обувь была сухой – ставил её на печку. Подшивал наши валенки, нитки для этого готовил сам. В 70-е годы он, как свидетель, подписывал справки о стаже работников артели в Смакаево – документы сгорели вместе с трудовыми книжками. Долгое время отец был квартальным посёлка Кусяпкулово. В пенсионные годы держал коз и кур, сажал картошку, заготавливал дрова, сено. Летом кормил кур по утрам, зимой чистил снег во дворе. Папа вставал рано, ел яйцо и шёл работать во двор, а к 9 часам он заходил в дом и завтракал с нами. В гости приезжала родня, для них он был уважаемым Талип-агаем, а затем уже и Талип-бабаем. С братом Мухарамом, который жил в Уфе, они переписывались арабской вязью.

«Секреты пишете!» – ругалась мама, но отца это не трогало. Всю свою сознательную жизнь он был коммунистом. В качестве делегата регулярно участвовал в городской партийной конференции. Одну такую конференцию он пропустил – мама настояла на поездке в гости в деревню Биксяново. В 8 часов утра воскресенья они должны были быть в Кусяпкулово, но, увы. В 11 часов к нам пришёл член оргкомиссии конференции и побеседовал со мной. Выяснив причину неявки, посмотрел мне в глаза и сказал: «Отмечу, что болеет, – передайте ему». Ещё долго папа упрекал маму за этот случай.

В 1982 году отца наградили знаком «50 лет пребывания в КПСС». Он выписывал газеты «Советская Башкирия» и «Восход», ставший правопреемником «Ишимбайского нефтяника». Каждый день к обеду во дворе он ждал почтальона. Забирал газеты, приходил в зал, укладывался на односпальный красный диван и читал минут десять. Потом засыпал. Летом его будили мухи. Папа вставал, ругая мух, и опять выходил во двор. Вечером рассказывал маме содержание газет, и тут они начинали спорить – мама отнюдь не была его единомышленником. Всю мужскую работу Талип делал сам, во всём разбирался. Например, строгал для дома рамы и делал из них окна. Как-то раз я обратила внимание на факт, что за 50 лет пребывания членом КПСС папа не имел взысканий, и это при его вспыльчивом характере. Видимо, окружали его честные работящие люди. Помню, за свою трудовую деятельность он получил путёвку в санаторий в Ялту. В цилиндровой шляпе и белом льняном костюме папа отправился в Уфу
и впервые за 58 лет сел в самолёт. Отдых ему понравился. К папиному 80-летию в 1986 году молодой инструктор горкома партии принёс домой грамоту и поздравил
ветерана с юбилеем. Папа был искренне удивлён, что его помнят. В 88 лет он ослеп, а через год умер дома. Похоронили мы его в Кусяпкулово, хотя отец хотел лежать рядом со своей мамой в Байгузино. Но признался перед смертью, что нам тяжело будет туда ездить.

Мы вспоминаем папу, рассказываем о нём нашим детям и внукам. А они посещают и убирают могилы бабушки и дедушки. Сегодня в Байгузино установлен стенд, посвящённый героям Великой Отечественной войны. В списках мемориала – мои папа и дядя.

Есть их имена и в парке Победы города Ишимбая. Спасибо байгузинцам и ишимбайцам!

Воспоминания о детстве, общении с нашими родителями греют мою душу до сих пор…

Фото: из архива семьи Каримовых