Детство, детство, тебя не забудешь…

Помню год, когда мои родители поселились на хуторе Гортоп, тогда Воскресенского, а ныне Ишимбайского района. Находившийся на живописной поляне, Гортоп был окружён густым лесом и журчащими ручейками. Мне исполнилось четыре года. Первое время мы жили в бараке, отец хотел поскорее построить дом – небольшой, зато наш.

БЫЛИНКА В ПОЛЕ

Как-то раз папа крыл потолок, мать сидела на одной из лаг будущего пола и вязала, а я играл на другой перекладине. Внезапно у отца сорвалась доска и упала мне на правую руку, отдавив пальцы. Родители тут же запрягли лошадь и повезли меня в ближайшее село Скворчиха. Мать, пытаясь отвлечь меня от боли, рассказывала забавные истории. Фельдшер Елена Михайловна тоже рассмешила вопросами. – Хороший у вас сынок, – на прощание сказала она. – Наверное, будет отличником. На хуторе был производственный участок по заготовке топлива для города. Отец работал там, мать занималась домашним хозяйством. Оно было солидным – корова, овцы, гуси, утки, куры, козы, пчёлы.

До семи лет я рос как былинка в поле – ни детского сада, ни радио, ни электричества, даже книжки с картинками казались в диковинку. Об игрушках и говорить не приходилось. Помню, приехали к нам родственники с дочкой Ниной, моей ровесницей. У Нины была небольшая пластмассовая розовая лодочка. Я её сразу испытал на пруду, а вечером «приватизировал». Сначала никто не спохватился, но утром, когда гости засобирались, Ниночка вспомнила о своей игрушке. Начались поиски. Мама отозвала меня в сторону и спросила:

– Сынок, ты не видел лодочку?

– Нет.

– Шуронька, помоги найти. Я скоро поеду в Ишимбай и куплю тебе резиновый мяч.

Подпрыгнув от радости, я побежал «искать». Вскоре лодочка была в руках хозяйки. Мама сдержала слово и привезла из города маленький зелёный, с красной полоской, резиновый мяч. Моим главным воспитателем была природа. Она знакомила с муравьями, кузнечиками, бабочками, разнотравьем; названия растений и насекомых я узнавал от родителей и соседей. На хуторе разница с другими детьми у меня была 5-6 лет, потому моими верными спутниками были собаки. У нас с ними сложилась взаимная, преданная дружба.

НА ДЕЛЯНКУ ЗА ЛАКОМСТВОМ

Семья наша большая, только детей – восемь. И хотя хозяйство имели внушительное, особых вкусностей дома не было. Родители платили высокие налоги. Однажды, рано утром, я проснулся от очень вкусного запаха. Мать готовила обед отцу и братьям на работу. Я спросил: почему так вкусно пахнет?

– Это я, сыночек, папе, Володе и Васе лапшевник готовлю. У них работа тяжёлая и допоздна. Ах, как захотелось мне попробовать это лакомство. Больше уснуть не мог. Переждал, проводил отца с братьями взглядом на работу. А сам думал, как добраться до делянки. Ничего не говоря матери, вышел во двор, вспомнил, в каком направлении отец с братьями обычно уходили, и помчался по тропинке. Пробежав немного, стал кричать. Голос был звонким, но ответа не последовало. По-прежнему куковала кукушка, беззаботно посвистывал соловей, и слышались ещё какие-то непонятные звуки. Я насторожился. Возвращаться далеко, а куда идти дальше – не знал: тропинка становилась всё уже. Стало страшно. Я продолжал бежать, крича ещё громче. Первым, как узнал потом, услышал меня отец.

– Вроде Шурка кричит. Ну-ка, прислушайтесь, – и отец подал голос. Я услышал и обрадовался. Теперь бояться мне нечего. На голос побежал смелее. А вот и мои родные! Я с ходу задал вопрос в лоб:

– А вы лапшевник съели?

– Съели, – ответил папа.

Я остолбенел от неожиданности. Володе, старшему брату, стало меня жалко. Рассмеявшись, он погладил меня по голове.

– Да не съели, не съели. Скоро обедать будем, – по-доброму сказал Володя. – Ты что, проголодался? Мамка тебя не покормила, что ли?

– Ну, раз такой у нас важный гость, – сказал папа, – давайте обедать.

Сели в круг, первый кусок он отрезал мне. Я от удовольствия радостно засмеялся, рассмеялись и братья с отцом.

БАБА-ЯГА ДЛЯ ПЕРВОКЛАССНИКА

И вот мне 7 лет. Родители записали меня в первый класс Торгацкой начальной школы в одном из соседних хуторов в двух с половиной километрах от дома. Я мечтал быстрее стать учеником. Незаметно наступило 1 сентября. Родители всё подготовили заранее: новые, ещё с запахом типографской краски, учебники, тетради, карандаши, портфель. Но с собой я почему-то ничего не взял. Мать, провожая меня, перекрестила, пожелала всего доброго. В школу прибежал почти к звонку. Учитель спросил, как меня зовут. Ответил я бойко. Но он выразил неудовольствие, увидев меня без канцелярских принадлежностей.

– У тебя дома тетради, карандаш есть? – поинтересовался учитель.

– Да.

– А почему же с собой ничего не взял?

Я, опустив голову, молчал.

– Чтобы ты был внимательнее в будущем, сбегай домой за тетрадью и карандашом. А я буду ждать.

Мне было обидно до слёз – я даже за партой не посидел. Бегу домой изо всех сил и тут на опушке леса встречаю настоящее чудовище. Оно походило на страшную ведьму из волшебной сказки. Вперёд вытянуты «руки» с растопыренными «пальцами», «волосы» растрёпаны. Пустые глазницы уставлены на меня. Вся фигура чёрная, на длинных ногах, одетая в лохмотья…

«Это Баба-Яга, о ней мне брат Володя сказку рассказывал. Она может схватить и съесть», – подумал я и замер. Сколько бы простоял, неизвестно, если бы по дороге не проезжал лесник. Когда он сравнялся со мной, я рванул, не чуя под собой ног. Прибежав домой, долго не мог отдышаться.

– Что с тобой, сынок? Почему ты не в школе?

– Меня учитель послал за тетрадью и карандашом. Мам, сейчас меня чуть не схватила Баба-Яга! Я в школу больше не пойду!

– Какая Баба-Яга? Что ты, Бог с тобой…

Я рассказал, где её встретил.

– Пойдём вместе, покажешь. Тебя со мной никто не обидит.

Положив тетрадь и карандаш в портфель, мы отправились обратно. Страх меня не покидал, дрожали коленки. Увидев Бабу-Ягу, мать громко рассмеялась.

– Сынок, это же поражённое молнией дерево. Не бойся! Вот это обожжённая кора, а это сучки, – и мама бойко стала их обламывать.

Я успокоился, но тяга к школе пропала. На следующее утро в школу мы пошли вдвоём: на хутор переехала ещё одна семья с девочкой Ниной, моей сверстницей. Учитель решил посадить нас за парты по-своему: меня с Женей, а Нину с Галиханом. Я возмутился и в знак протеста встал около парты.

– Ты почему не садишься? – спросил Василий Сергеевич.

– Я не сяду с ним!

– Почему?

– Потому что он рыжий, – эти слова вызвали смех в классе.

У Жени действительно волосы были светло-каштанового цвета. Мальчик очень воспитанный (по мнению взрослых), из единственной на соседнем хуторе семьи образованных родителей. Он был самый подготовленный к школе: хорошо читал, писал печатными буквами, считал до 100 и даже решал задачи и примеры.

– А ты какой? – раздражённо спросил Василий Сергеевич и, чтобы не слушать больше глупостей, строго спросил:

– С кем хочешь сидеть?

– Или один, или с Ниной.

Учитель не стал углубляться в споры и посадил меня с соседкой по хутору. Нина мне понравилась: покладистая, уступала во всём, а главное – была не подготовлена к школе, как я. Наш класс получился самым большим в школе, в нём учились 10 человек: я, Галихан Сатучин, Женя Новоженин, Дуся Красильникова, Коля Корниенко, Нина Харитонова, Лида Мельникова, Володя Никерин, Маруся Серякова, Сергей Кузнецов. 

«ЗАВТРА Я БУДУ ПИОНЕРОМ!»

Первый учебный год прошёл незаметно. А второй начался с события. Где-то в конце сентября учитель на последнем уроке обратился к нам: «Второй класс, встаньте. Будьте внимательны. Завтра все принесите пионерские галстуки. Матери пусть сходят в гортопский магазин и купят. С завтрашнего дня вы будете пионерами. Садитесь».
Только закончился урок, меня как ветром сдуло из школы. Всю дорогу до хутора я бежал. Нинка за мной не успевала, а потом и вовсе отстала, пошла размеренным шагом. Дома никого не оказалось, тогда я устремился на огород за пруд. Мать там выкапывала картошку. Я скороговоркой прокричал с берега. Она ничего не поняла и попросила подойти ближе.

– Ну что ты, как напуганный, говори спокойно, – сказала мать. – За тобой никто не гонится. Что случилось?

– Завтра я буду пионером! Сходи в магазин и купи галстук.

– Кто тебе об этом сказал?

– Кто-кто, конечно, Василий Сергеевич.

– А тебя примут?

– Василий Сергеевич сказал всем принести пионерские галстуки.

– Мам, ты плачешь, что ли?

– Это я от радости, сынок. Позднее, когда мне было больше 14 лет, я узнал: когда-то в комсомол не приняли младшего брата мамы, как сына врага народа. У неё был страх за своих детей. Старшие мои братья, чтобы не быть опозоренными, даже не пытались вступать в пионерию. Но моё детство пришлось на другое время. Ночью я долго не мог заснуть. Представлял себя в пионерском галстуке.

«Что теперь скажут соседи, – думал я, – тётя Фая и тётя Анюта, которые считают меня хулиганом?»

Как только брызнул в окна багряный свет, занялась утренняя зорька и повалил дым из печных труб, я был на ногах и готов бежать в школу. Но мать остановила меня.

– Куда так рано?

– Сегодня же нас будут принимать в пионеры.

– Ну и что? Это будет на уроках или после. Успокойся, ложись спать.

Наступило долгожданное начало учебных занятий. Но разочарование пришло скоро. Василий Сергеевич начал с проверки домашних заданий.

– А пионерские галстуки? – спросил я.

Учитель посмотрел на меня многозначительно и ничего не сказал. А я больше не напоминал. Зато третий урок (к этому времени подошли ещё два класса – первый и третий) Василий Сергеевич начал так:

– Второй класс, встаньте. С сегодняшнего дня вы – пионеры. Завтра утром пусть мамы повяжут ваши пионерские галстуки. В школу будете приходить только в галстуках. Поздравляю! Садитесь.

После «торжественного» приёма в школе моё вступление отпраздновали дома. Мама испекла курник, плюшки, сдобнушки. Пригласили на чай одноклассницу Нину. Получился настоящий праздник. Время удивительно быстротечно. Не успел я оглянуться, как начальная школа осталась позади. В пятый класс я пошёл в семилетнюю Скворчихинскую школу, которая находилась в нескольких километрах от дома. Но это уже другая история.

Фото: Алла Казакова