Отец. Дедушка. Дядя. Судьбы трёх ишимбайцев-фронтовиков сложились по-разному

Однако во время общения с создателями палисадника – Викторией Барминой и её мамой Леной Гизатуллиной – я узнала столько интересного, что сместила фокус внимания с цветов на семейную историю.

«ЗДЕСЬ БЫЛА ГОЛАЯ ЗЕМЛЯ…»
Когда приехала на улицу Космонавтов, обратила внимание на окна квартиры на первом этаже: они увешаны портретами ветеранов войны. Оказалось, тут живут хозяйки цветника. Постучала в окно – узнать подробности своеобразного флешмоба. Выглянула Виктория Бармина, затем её мама – Лена Гизатуллина. Они рассказали, что палисадник называется «Сад памяти». Он создан в честь 75-летия Победы и в память о родных, участвовавших в Великой Отечественной войне.
Скоро мы уже сидели за столом в их уютной квартире, листая большой фотоальбом. Лена Гизатуллина начала рассказывать о цветнике:
– Здесь была голая земля, камни, строительный мусор. С разрешения ЖЭУ мы за сами огородили территорию, убрали крупные булыжники. В основном трудились мои девочки – дочь Виктория, внучки Полина с Ксенией, помогала соседка Люба. Сын привёз несколько тележек земли, на этом посадили яблоню в честь моего папы, грушу – в память о дедушке, иргу – в честь дяди. Ирга не прижилась, но два года назад Вика посадила вишню, которая в этом году дала свои первые плоды.

НЕЗАУРЯДНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Восхищает то, как бережно относятся в этой семье к памяти родных. Объёмный фотоальбом, в котором находятся снимки, записки, письма, документы. Целая жизнь в красивом фолианте – можно, пролистав его от первой до последней страницы, ощутить атмосферу эпохи, в которой люди жили, трудились, воевали, поднимали страну после разрухи.
Откуда так много сохранившихся фотографий, сделанных в прошлую эпоху?
– Некоторые снимки мы распечатали с интернета, – признаётся Лена Гизатуллина. – Мои внучки, ученицы пятого и седьмого классов, не раз участвовали в различных конкурсах, конференциях, рассказывая об истории нашей семьи. При подготовке они проводили целые исследования, изучали сайты, посвящённые Великой Отечественной войне, собирали по крупицам ценную информацию. А ещё наш папа занимался фотографией, и у нас, благодаря его хобби, осталось немало снимков.
Отец моей собеседницы Фуат Галеевич Мурзагулов был человек незаурядным, разносторонних интересов. Помимо фотосъёмок, он рисовал, любил рыбалку, держал пчёл. Было у него ещё одно увлечение – вёл дневники наблюдения за погодой. Методично, на протяжении многих лет, кропотливо изучал природу и фиксировал данные в тетрадях. По словам Лены Фуатовны, её отец однажды что-то записывал в поезде, и попутчик, увидев его дневники наблюдений, попросил их продать. Фуат Галеевич отказал – эти тетради имели для него большую ценность.
– В нашем дворе собиралась большая группа детей. Папа водил нас в лес, на природу. Рассказывал о животных, растениях, прививая любовь к окружающему миру, – вспоминает Лена Гизатуллина. – Мы стараемся также воспитывать детей, внуков, передаём им доброе отношение к природе, учим заботиться о ней. Мои дочь и внучки – волонтёры сообщества помощи бездомным животным, они лечат, пристраивают брошенных кошек и собак.

ЛЕЙТЕНАНТ ИНЖЕНЕРНЫХ ВОЙСК
Однако, прежде чем зажить мирной жизнью, Фуату Галеевичу пришлось пройти ад войны. Ещё до начала Великой Отечественной, парня направляли в лётное училище, но он поступил в Стерлитамакский нефтяной техникум. Война началась, едва он окончил первый курс. К учёбе молодой человек вернулся лишь после разгрома немецких войск.
На фронт Мурзагулов попал в сентябре 1941 года. Служил в Подмосковье, в одном из боёв получил ранение. После лечения в госпитале его отправили в Ленинградское инженерное училище. Окончив его, Фуат Галеевич стал командиром взвода инженерных войск. В задачи вверенного ему подразделения входило строительство понтонных мостов и переправ. Бывало, что в составе разведгрупп лейтенант Мурзагулов прочёсывал леса в поисках врагов, но в основном служил в понтонной бригаде. Форсировал такие реки как Неман, Днепр, Висла, Днестр, Буг. Освобождал Украину, Польшу, Литву, Молдавию. Завершил свой ратный путь в Германии, демобилизовался спустя год после Победы.
Вчерашний боец поступил в Ишимбайский нефтяной техникум, затем работал в нефтедобывающей промышленности, строил вышки. Более 40 лет, вплоть до ухода на пенсию, Фуат Галеевич был мастером буровых установок, награждён орденом Трудовой Славы III степени.

ДЕТИ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАЛИ ПАПУ
Женился фронтовик поздно, его супруга, Венера Биктимировна, была младше его на 16 лет. У Мурзагуловых родились пятеро детей, одна из его дочерей, Зульфия, тоже связала жизнь с нефтяной промышленностью, выбрав профессию экономиста.
– Мама сидела с детьми, видимо, денег хватало, – добавляет Лена Фуатовна. – Не помню, чтобы мы нуждались. Папа часто уезжал на всю неделю и возвращался с работы домой на выходные. Ждали мы его с нетерпением – отец всегда привозил каждому из детей по шоколадке.
После того, как младший ребёнок подрос, Венера Биктимировна устроилась санитаркой в ветеринарную лечебницу и отработала там 25 лет! Всё успела за жизнь эта женщина! Поистине великие труженики жили в те годы.
Фуата Галеевича не стало в 1996 году, его супруги – в 2023-м, в возрасте 85 лет. До последнего Венера Биктимировна радостно встречала внуков, для которых поездка к бабушке всегда была праздником. А 9 Мая вся родня собиралась в доме Мурзагуловых, чтобы отдать дань уважения родным ветеранам. Сам же глава семьи рассказывать о войне не любил.
– Иногда у отца бывало такое настроение, когда он что-то вспоминал. И всё же, информацией о своём боевом пути делился скупо. Папа больше любил рассуждать о мирной жизни, – говорит моя собеседница.
Из ценных документов в альбоме – письмо командира роты Александра Григорьевича Милёхина, друга Фуата Галеевича. Вот небольшой отрывок из него: «Мы собрались совершенно разные люди, у нас были разные характеры, разные взгляды, образование и даже национальности. Ты – башкир, Мажит – казах, я – русский, и при всём разнообразии мы чудесно жили, не было ни споров, ни раздоров... Нас было много, мы уважали друг друга, уважали человеческое достоинство в каждом, не смеялись над недостатками, а ведь их в каждом из нас можно найти при желании очень много…».
Какой прекрасный текст! Удивительно, что в лишениях, страданиях и непосильном труде люди, отстоявшие страну, не забывали о высоком – достоинстве, уважении, искренне делились размышлениями об этом с друзьями. Они смогли пронести через годы войны светлые, тёплые чувства дружбы, единения с товарищами, братства. Быть может, именно это помогало им в любых, даже самых тяжёлых ситуациях?

ВЫЖИЛ В ДОЛИНЕ СМЕРТИ
Ещё одно деревце в палисаднике – груша. Её посадили в честь дедушки моей собеседницы, отца её мамы, Биктимира Сафиулловича Ахметшина. До войны он работал учителем в деревне Янги-Аул Ишимбайского района. Фуат Мурзагулов в детстве был его учеником. Биктимир отправился на фронт в августе 1941 года, попал на Кольский полуостров, в Долину Смерти. Бойцы сами окрестили эти места таким страшным названием Сейчас, по прошествии многих лет после войны, её переименовали в Долину Славы. Здесь фронт замер на три с половиной года: советские войска пресекали стремление немцев прорваться к Мурманску. На Стене Памяти в Долине Славы выбиты имена 14 тысяч воинов. Однако, когда оставляли полные списки участников тех кровопролитных событий, количество погибших перевалило за 35 тысяч.
– Дедушка рассказывал, что на Кольском полуострове погибло более 60% находившихся там бойцов, – рассказывает Лена Гизатуллина. – Их десантировали туда в лёгкой одежде, без зимней экипировки. Солдаты мёрзли, таскали на себе тяжёлые пулемёты и снаряжение. Командир регулярно обходил окопы и будил замерзающих воинов. Бывало и так: командир отправлялся в один конец траншеи и видел солдат живыми, а на обратном пути они уже лежали замёрзшие насмерть. Дед изо всех сил старался там не сгинуть, но обморозил ноги. Их ампутировали, и он инвалидом вернулся домой в 1943 году.
Несмотря на инвалидность, Биктимир Сафиуллович никогда не жаловался, не терял присутствия духа. Он поселился в Кинзебулатово, стал известным кузнецом – всей деревне чинил тазы, самовары и другие бытовые предметы. Не имея ног, трудился в огороде, разводил пчёл, держал птицу.
Женился фронтовик на Шамсие Галиуловне, у которой было своих трое детей. В браке родилось ещё трое. Биктимир Ахметшин ушёл из жизни в 1978 году.

ПРОПАЛ В БЕРЛИНЕ
Игра появилась в цветнике в память о дяде Лены Гизатуллиной – Музафаре Абдрашитовича Латыпове. Правда, ирга не прижилась. По мнению Лены Гизатуллиной, возможно, это случилось из-за того, что на тот момент о двоюродном брате её отца информации почти не было.
С детства братья друг другу были как родные: дружили, учились, строили планы, сбыться которым помешала война. Она же и разделила близких людей.
О Музафаре Абдрашитовиче известно немногое: воевал в боях под Сталинградом, был пленён немцами. Родители получили извещение о том, что Латыпов пропал без вести. Затем его след обнаружился на Украине, где бойца выхаживала женщина, прятала от фашистов. Через некоторое время ишимбаец каким-то образом оказался в одной из гвардейских бригад и в её составе дошёл до Берлина. Музафар Абдрашитович отправил из столицы Германии несколько писем двоюродному брату, но через некоторое время переписка оборвалась, – Латыпов пропал без вести.
Его родственники множество раз запрашивали о судьбе фронтовика самые разные инстанции, но внятных ответов так и не получили. Лишь короткое сообщение дошло из Санкт-Петербурга: «Музафар Латыпов умер в Берлине 7 мая 1946 года». Однако подробности его службы и причины смерти неизвестны.
Посаженная на месте засохшей ирги в «Саду памяти» вишня прижилась, а в этом году заплодоносила. Лена Гизаттулина уверена, что в этом есть некий смысл:
– Мы надеемся, в 80-летнюю годовщину Победы теме героев войны будет уделено больше внимания. И нам ответят не сухими отписками, а более подробной информацией. Не мог же человек бесследно исчезнуть, где-то же он жил, числился, – говорит о своём дяде моя собеседница. – Даже если дядя и погиб, всё равно должны остаться какие-то данные. Мы верим и продолжаем поиски.

И НА КАМНЯХ РАСТУТ ЦВЕТЫ
Возвращаемся к первоначальной цели моей поездки – цветнику. Всё в нём замечательно, кроме одного – он выращен практически на голых камнях. Нескольких тележек земли, которые привёз Алексей, муж Виктории Барминой, маловато для растений, особенно трудно деревьям.
– Мы неоднократно общались в управляющую компанию с просьбой дать нам землю. Нам обещают, но каждый раз забывают, поскольку цветник не во дворе, а на улице, – сетует Лена Гизатуллина. – А землю привозят в основном для дворовых клумб. Нам очень нужен чернозём, чтобы наши деревца и цветы росли. Зять с сыном Азаматом купили профиль, сварили забор, цветник мы поливаем за свой счёт, лишь где взять землю в таком количестве – не знаем.
Надеемся, работники управляющей компании обратят внимания на усилия женщин и выделят чернозём для продолжения работы на благое дело – сохранения памяти о героях Великой Отечественной войны.

Ирина Вахонина

ФОТО: архив Лены Гизатуллиной.