Как фронтовик стал крупным руководителем в нефтяной отрасли

В КРЫМУ ВЫЖИЛ ЧУДОМ

«В этом году моему папе исполнилось бы 100 лет. Помню, как однажды сказала ему, что ничего о нём не знаю, а знать хочу. Думаю, счастлив родитель, которому довелось услышать от своего ребёнка такие слова. И отец написал о себе и о войне. Он родился 10 февраля 1925 года на Северном Кавказе, в городе Моздоке. В 1942 году окончил десятилетку, а уже с января 1943-го воевал в составе действующей армии – был солдатом в артиллерийской батарее 271 стрелковой дивизии. Особенно «жарко» пришлось под Таганрогом, на реке Миус, где шли упорные, тяжёлые сражения. Немцы не хотели отдавать Украину, Донбасс, оказывали серьёзное сопротивление. Воинская часть отца понесла большие потери, её расформировали, а оставшихся бойцов ввели в состав 15-й артиллерийской дивизии. После упорных боёв на Донбассе и в других районах Украины батарея вышла на реку Днепр. К концу 1943 года подразделение устремилось в сторону Крыма. Отец вспоминал: «На перешейке Крыма, в районе Сивашского залива (болот) нам особенно досталось. Здесь я выжил чудом – немецкая бомба разорвалась рядом, меня контузило и засыпало землёй, но товарищи откопали. Из ушей текла кровь, некоторое время я плохо слышал, но из части не ушёл. Нас было несколько человек контуженных, временно мы выполняли «лёгкую работу» в батарее, а затем вновь пошли в бой. В Сивашах нас донимала немецкая авиация и ужасная весенняя грязь – стоило наступить, как сапог оставался в грязи.

В декабре 1943 года меня назначили командиром орудия – сержантом. После тяжёлых боёв на Перекопе и в Сивашах мы вошли в Крым, где равнинная зона была пройдена относительно легко, и приблизились к Севастополю. Немцы стянули в город огромные силы, чтобы удержать его любой ценой – так им был необходим Крым. И началось! 7 мая 1944 года мы стояли на Сапун-горе, гвоздили прямой наводкой по дотам и огневым точкам – сильно били по немцам. В итоге они направили свою авиацию, более 15 самолётов. Когда они сбросили бомбы, одна попала в моё орудие. Из семи человек расчёта только двоих ранило: меня и ещё одного Ивана из Тамбова, ему оторвало ступню. Я был отправлен по госпиталям.

Сначала в полевой, затем в армейский в Бахчисарае, потом во фронтовой в Мелитополе. Врачи держали меня в смотровом режиме, операции не делали – смотрели, не повреждён ли кишечник и брюшная полость. Осколок вошёл в почку, левая сторона туловища (рука и нога) была атрофирована, я с трудом передвигался на костылях. Но молодой организм выстоял, мне исполнилось всего 19 лет.

ГРОЗА «ТИГРОВ» И АВИАЦИИ

Уже в июле я был в строю. Попал в другую часть, родственную, тоже артиллерийскую дивизию. Бои шли на Западной Украине, далее мы воевали в Европе. В Румынии, правда, обошлось без крупных сражений, зато были приличные потери. Венгрия запомнилась особенно жестокими боями на озере Балатон. Немец отчаянно сопротивлялся и бросал войска в контратаки. В общем, и тут полегло немало Иванов. Дошли и до столицы Австрии – Вены. За неё вели упорные уличные бои, нам пришлось по прямой наводке вести стрельбу по огневым точкам и танкам. После Австрии оказались в Чехословакии, отправились на помощь восставшей Праге. Окончание войны было у меня таким: ночью 7 мая 1945-го немцы открыли из всех видов оружия по нашей передовой ураганный огонь, часа на три-четыре. И вдруг наступила тишина – ни звука, ни ракеты, ни выстрела. Тишина, от которой резало слух. Спустя немного времени разведка доложила, что немецкие солдаты, израсходовав боеприпасы на нас, бросили оружие и толпами повалили с фронта. Мы ринулись за ними, а фрицы кричат: «Гитлер капут, нах хаузе». Наши войска на эти слова ответили громогласным «Ура!» Впрочем, свидетелями последнего боя мы стали 18 мая. Вокруг уже царила мирная обстановка, мы в расслабленном состоянии находились в Чехословакии на опушке леса. Вдруг началась стрельба, взлетели ракеты. Мы стали готовиться к бою, но он прошёл рядом, лесом. Оказалось, группа генерала Власова прорывалась к американцам и наткнулась на наши войска. Были жертвы уже после капитуляции Германии. Обидно». Как командир орудийного расчёта Иван Логвинов уничтожил два танка «Тигр», сбил два самолёта, получил семь благодарностей от Главнокомандующего Иосифа Сталина. Награждён орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За оборону Кавказа», «За взятие Вены». После войны отец служил в Австрии, затем в Белоруссии. В конце 1945 года его назначили старшиной учебной батареи – готовил младших командиров. Затем перевели на штабную работу, откуда в январе 1947-го фронтовика демобилизовали по ранению.

ГЛАВНЫЙ НЕФТЯНОЙ РАЙОН СТРАНЫ

В 22 года Иван Логвинов вернулся домой, в город Моздок. Теперь нужно было сделать выбор: учиться или работать, и отец его сделал в пользу знаний.

Он поступил в Грозненский нефтяной институт, после второго курса женился. Ещё через год, 15 ноября, у семьи родился первенец Виктор. Отцу было очень нелегко: в послевоенные голодные годы стипендии не хватало, он подрабатывал на разгрузке вагонов, летом трудился на буровых. Несмотря на все трудности, институт окончил с отличием и выпросил направление в далёкую Башкирию, которая становилась главным нефтяным районом страны.

В итоге 1 сентября 1952 года отец вместе с женой и двухлетним сыном прибыл на пароходе в Башкирию. Начал работать бурильщиком, затем начальником участка в конторе бурения (КБ) № 2 в городе Октябрьском. Его активная жизненная позиция, добросовестное отношение к делу не остались незамеченными – отца избрали секретарём партийной организации КБ № 2. В своих действиях он руководствовался‚ как и на фронте, справедливым отношением к людям, не терпел фальши.

В январе 1953 года Иван Логвинов назначен директором только что организованной КБ № 3. Работали здорово, двадцатью буровыми бригадами. Талант организатора и неукротимая энергия директора вывели коллектив на передовые позиции социалистического соревнования, с вручением Красного знамени.

Нефтяная промышленность стремительно развивалась, росли объёмы работ. В апреле 1956 года была создана контора бурения № 4 в посёлке Приютово‚ её руководителем стал 31-летний Иван Логвинов. Здесь он получил свой первый трудовой орден – «Знак Почёта».

«Трудно было организовывать всё с нуля, зато интересно. Работали, как черти – бурили на больших скоростях, довели и в КБ № 4 количество бригад до 20, по показателям бурения вышли в лидеры в “Башнефти”», – вспоминал отец.

После открытия Арланского месторождения руководство «Башнефти» решило передислоцировать КБ № 4 с юга республики на север – из Приютово в Николо-Берёзовку, а затем в Нефтекамск. Было очень нелегко перевозить тяжёлое крупногабаритное буровое оборудование, а также имущество КБ № 4 на 500 км по железной дороге. В итоге понадобилось более 1100 вагонов! И это не считая перевозок на автотранспорте и пароме по реке Белой. За работу на Арланском месторождении отцу вручили медаль «За трудовую доблесть». Затем Иван Иванович несколько лет отработал в Уфе, пока в 1970-м его не перевели в Ишимбай на должность управляющего трестом «Башюгнефтеразведка». Наша семья везде была с отцом. В школе я начинала учиться в Приютово, продолжила в Николо-Берёзовке и Уфе. Окончила Уфимский нефтяной институт и уехала по распределению в Чечню. С 1977 года работала в аппарате объединения «Башнефть», в 2005 году перешла в науку – в отдел добычи нефти «Башгеопроект» в Уфе.

Наша мама Ирина Николаевна Логвинова (Бочарова) окончила Грозненский нефтяной институт и переезжала с супругом на новые месторождения в Башкирии. С 1952 года трудилась на различных нефтяных предприятиях. На пенсию ушла с должности экономиста планово-экономического отдела аппарата «Башнефти» в 1981 году. Общий стаж работы Логвиновых в нефтяной отрасли составляет уже 115 лет.

СВОЙ БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

А путь моего отца продолжался. О его деятельности были хорошо осведомлены в Министерстве нефтяной промышленности СССР. Не удивительно, что в один день Ивана Логвинова побеспокоили телефонным звонком из Тюмени. Это был начальник «Главтюменьнефтегаза» Виктор Муравленко, он позвал отца на Север для организации нового Управления буровых работ. В марте 1975 года 50-летний Иван Иванович возглавил Холмогорское УБР в Сургуте. Работать приходилось в сложнейших условиях Севера, при отсутствии дорог и какой-либо инфраструктуры, большой отдалённости от базы нефтяников. В трудах незаметно промелькнули три года. Спустя некоторое время у Ивана Логвинова появилась ещё одна награда – медаль «За освоение Сибири».

Отец шутил, что у него есть свой Бермудский треугольник, где ему пришлось побывать. И этот путь отмечен медалями: «За оборону Кавказа», «За взятие Вены» и «За освоение Сибири». Он говорил: «Вот мой треугольник‚ а внутри него – вся моя жизнь, с трудностями и радостями».

В ГОСТЯХ У СОЛДАТА-ПОБЕДИТЕЛЯ

В начале 1980-х эхом отозвалась война – у Ивана Логвинова стал выходить «севастопольский» осколок из почки. Начались операции: первая в Сургуте, затем в Москве… Всего их было пять. Врачи настоятельно рекомендовали отцу возвращаться в места, где он родился. В конце 1982 года его перевели в объединение «Союзтермнефть» в Краснодаре. Теперь фронтовику необходимо было просто выжить. Помню, как часто увозила отца скорая в военный госпиталь. На пенсии он жил в Краснодаре.

Главным его богатством были двое детей (мой брат и я), четыре внука и пять правнуков. В День Победы мы приезжали к отцу. А внучка и правнучка Ивана Логвинова, бывавшие у него в гостях, смогут рассказать будущим поколениям нашей семьи, что 9 Мая они встречали с солдатомпобедителем Великой Отечественной войны. Спасибо отцу за характер, сильный дух и трудолюбие – эти качества передались нам по генам. Иван Иванович Логвинов умер 19 июля 2007-го, прожив 82 года. Был похоронен в Краснодаре.

Но я уверена, что доблесть ушедших отцов – в сердцах живых потомков».

ФОТО: архив семьи Логвиновых