Как служил Папа из Ишимбая на СВО

Такие мысли посетили меня после разговора с участником СВО Тимуром Сейтумеровым с позывным Папа. Ишимбайца, которому тогда уже было за 50 лет, призвали на спецоперацию в октябре 2022 года, всего он прослужил там 23 месяца. Недавно Тимура Искандеровича демобилизовали, и он вернулся домой на радость близким, родственникам и друзьям. Мы поговорили с мужчиной не только про СВО, но и о том, что интересного происходило в его жизни до этого.

ИШИМБАЙ – ТАШКЕНТ – ИШИМБАЙ

– Где прошло ваше детство?

– Я появился на свет в 1970 году в нашем городе, но родители постоянно жили в Ташкенте, а в Ишимбай приезжали иногда. Моя мама местная – жила на улице Первой Береговой. В 17 лет окончила строительный техникум в Стерлитамаке и отправилась в Ташкент по совету знакомого, хотя ни родственников, ни друзей у неё в Узбекистане не было. Маме повезло – она встретила моего будущего отца, он относился к крымским татарам. В молодой семье родилась моя старшая сестра, а в один из визитов на родину мамы родился и я. В первый класс отправился в Ташкенте, но со второго по десятый учился в ишимбайской школе № 16 – у бабушки возникли проблемы со здоровьем, и мы переехали сюда. Отец работал на Севере, добывал нефть, мама устроилась сметчицей в строительное управление – ИСУ-1. Через несколько лет бабушке стало лучше, и наша семья вновь уехала в Ташкент.

– Какая профессия приглянулась в молодости?

– Я захотел выучиться на авиационного техника – в Ташкенте есть аэропорт, отец с матерью трудились на предприятии, где выпускали самолёты Ил-76. То есть перспективы с такой специальностью открывались хорошие. В 1989 году поступил в авиационное техническое училище гражданской авиации города Кривой Рог на Украине (сам набор был в Ташкенте). В 1993 году получил диплом по специальности «Авиационный техник-электронщик» и офицерское звание «Младший лейтенант». Срочную службу я не проходил – многие выпускники шли в Вооружённые Силы, переучивались обслуживать боевые самолёты и вертолёты. Но в этот момент распался СССР, и государству стало уже не до армии. Я успел поработать один год в Ташкентском аэропорту.

– Почему только год?

– В середине 90-х в Узбекистане начались волнения по национальному вопросу, русскоязычных жителей стали откровенно притеснять, угрожать расправой. Помню, на одной из демонстраций по проспекту Алишера Навои местные несли транспарант: «Русские – в Рязань, татары – в Казань». В общем, за один только год 300 тысяч семей продали жильё за бесценок и покинули Узбекистан. Мы вернулись на родину матери – в Ишимбай. Мне так смешно потом было, когда узбеки повалили в Россию на стройки и рынки гастарбайтерами. Видимо, не получилось у них без «чужаков» построить рай в своей независимой стране.

– В Башкирии жизнь наладилась?

– В целом да. В 1996 году женился, потом дети появились. Сын теперь работает на Севере, там же, где и мой отец – на Ямале. Дочка учится на фармацевта в Стерлитамакском медицинском колледже. Она поступала на платное отделение, но затем, как дочь участника СВО, её от платы за обучение освободили.

«ТЫ НАМ КАК ПАПА»

– Кем вы работали до ухода на СВО?

– Оператором на Ишимбайском катализаторном заводе. В октябре 2022-го мне вручили повестку и мобилизовали. Я даже не думал искать какие-то причины, чтобы избежать отправки на передовую. Раз это надо Родине, надо стране, готов служить. Ясно, что если бы наша страна затянула с началом спецоперации, то напали бы на нас. А Отечество кто будет защищать? Молодёжь ещё многого не знает, не умеет. В войсках должны быть люди с опытом – не обязательно даже с военным, просто жизненным.

– Как близкие отнеслись к тому, что вас призвали на СВО?

– Расстроились, конечно. Мама и жена плакали. Это объяснимо – не в дом отдыха, а в окопы собирался, где шли самые настоящие бои. Супруга поддерживала, созванивались при возможности. Боевое слаживание проходил в Казани, потом – в Ростовской области. Служил я в 428-м Башкирском полку, из нашей республики там были рядовые и младший офицерский состав. Но ишимбаец – лишь я один, остальных призвали из других городов и районов. Это полк территориальной обороны, в этом году его преобразовали в штурмовой.

– Откуда у вас такой позывной – Папа?

– Мы ехали из Ростовской области в зону СВО на поезде. В дороге мой будущий командир роты сказал, что  всем нужны позывные. Начали их придумывать. Когда дошла очередь до меня, оказалось, что я один из самых старших в свои 52 года. «Да ты нам как папа», – заметили другие офицеры. Так и приклеилось.

– Что входило в задачи вашего полка?

– В декабре 2022 года нас вооружили, из Ростовской области отправили в Северодонецк. Первое время  были в Серебрянском лесничестве в ЛНР, позднее нас перебросили на Донецкое направление. С 25 декабря мы встали за 76-й дивизией ВДВ – это штурмовое подразделение. Они гнали войска противника, а мы шли за десантниками и следили, чтобы солдаты ВСУ не обошли их сзади и со стороны. Если у 76-й дивизии были раненые, они подтаскивали их к нам, а ребята из нашего полка эвакуировали раненых в безопасное место. Кстати, противник нас боялся – за каждого убитого «башкира» солдатам ВСУ давали тысячу долларов. Позднее наш полк хотели сменить на другой, но 76-я дивизия ВДВ отказалась, аргументировав, что с «башкирами» они чувствуют себя в
большей безопасности.

– На какой должности служили?

– Я был офицером – командиром взвода, потом командиром взвода огневой поддержки, затем командиром миномётной батареи. За первые шесть месяцев на спецоперации похудел на 20 кг, так сказывались физические и эмоциональные нагрузки. Ребята из моего взвода и в самом деле по возрасту годились в сыновья – многим по 25-30 лет. При этом немало бойцов уже были женаты и умели работать, особенно деревенские парни. Когда мы только прибыли на место, я понятия не имел, что такое блиндаж, как его строить, а сельчане так сразу включились в дело, будто родились с бензопилой. Среди них оказались вальщики леса шестого разряда – они из брёвен могли одной бензопилой выпилить доски нужной толщины.

ПОЧЕМУ ВАЖЕН ОБЕД ПО РАСПИСАНИЮ

– Что вас больше всего удивило на передовой?

– Не ожидал, что танки стреляют по цели на расстоянии от неё в шести километрах. Думал, они умеют только бить по прямой, а танки ВСУ гвоздили по нашим позициям навесом – стреляли вверх, и по кривой снаряд летел в заданную точку. Я даже интересовался у своих командиров (они танкисты), которые подтвердили, что технически это возможно.

– Случай, который врезался в память?

– Уверен, что 30 декабря 2022 года – мой второй день рождения. Мы только прибыли на СВО, блиндажи уже построили, а окопы ещё не выкопали. Я сидел и чистил автомат. В это время привезли еду, пищу оставляли метров за сто до наших позиций – в лесу, чтобы поваров не достал выстрелами противник. В какой-то момент меня позвали обедать. Рядом с блиндажом росла сосна, на которой сушился мой спальник, отсыревший за холодную ночь на земле. Я только отошёл, как у сосны разорвался миномётный снаряд. Позже в спальнике насчитал 18 дыр, его нашпиговало осколками. Привезли бы еду на пару минут позже, я бы с вами сегодня не разговаривал. На следующий день появился командир батальона, увидел мой спальник и сказал, что я в такой везучей рубашке родился… В тот же день 31 декабря наш взвод в 30 человек выкопал 250-метровую траншею. Работали так, что всё бельё от пота промокло. Но куда деваться – прятаться от обстрелов надо.

– Какая там погода зимой?

– В декабре плюс 10 днём, ночью минус 10 – большой перепад температур и влажность достаточно высокая.

– А грелись как?

– В блиндажах стояли печки-буржуйки. Там же температурный перепад немалый и осенью – например, в сентябре днём плюс 20, ночью – минус 5. Как в пустыне. Мы топили буржуйками наши места укрытия, но только до шести часов вечера. Затем темнеет, и на охоту вылетает дрон «Баба-Яга», он с тепловизором, видит насквозь, если заметит тепло, может сбросить бомбу, которая просто разнесёт блиндаж в щепки. Спали в одежде в спальниках.

– Страшно было?

– Конечно. Только дураки не боятся. Как поётся в одной песне, «не бывает атеистов в окопах под огнём». Тут главное – успокоиться и продолжать делать свою работу, выполнять задания, не подставляясь, разумеется, под огонь ВСУ. Прилёт украинского снаряда можно услышать заранее, а вот иностранного производства – всего за две секунды до его приземления.

– И что можно успеть за две секунды? 

– Упасть и молиться, чтобы он в тебя не попал. А представьте, что в этот момент бойцы могут работать бензопилой, из-за её рёва вообще ничего не слышно. Когда миномёт бьёт первый раз, все сразу падают на землю, потому что первый выстрел обычно пристрелочный, за ним прилетит второй, третий…

АВТО ДЛЯ БОЙЦОВ ОТ ЗАВОДА

– Поддержку со стороны малой родины чувствовали?

– Разумеется. Ишимбайский катализаторный завод купил для нашего взвода УАЗ. До этого я был в отпуске и зашёл на предприятие, где рассказал, что на передовой нам очень не хватает автомобиля. Руководство завода откликнулось, оплатило покупку новенького УАЗа, за что ему огромная благодарность! За машиной я отправился с бойцом из Стерлитамака с позывным Пантера, который раньше трудился в автосервисе. Мы забрали УАЗ на заводе в Ульяновске, пригнали его в Ишимбай. Там, где дислоцировалось наше подразделение, сплошные пески, поэтому в Ишимбае авто мы «прокачали» так, чтобы песок не попадал в узлы машины, и отправились на СВО. Уазик здорово нас выручал, потому что на том же «Урале» бойцов с базы на передовую не повезёшь – такую махину дрон ВСУ заметит издалека. А УАЗ манёвренный, едет быстрее, попробуй заметь его, да ещё и попади.

Также я очень признателен ишимбайскому предпринимателю Владимиру Никитенко. Он приезжал в Северодонецк и Красный Луч, привозил продукты, телефон для меня, подержанный автомобиль, который служил нам верой и правдой, пока его не уничтожил украинский артобстрел. К счастью, в машине тогда людей не было. Навещали и представители ишимбайской администрации. Всем большое спасибо!

– Говорят, на передовой поособому ощущаются дружба и взаимовыручка?

– Есть такое. Поддерживали друг  друга в трудную минуту. У некоторых бойцов после миномётного обстрела руки тряслись. Подходили, разговаривали с ними, по-человечески общались. Раненых в первую очередь эвакуировали в безопасное место. Одного человека на носилках тащили четверо – все в бронежилетах и касках, с оружием, то есть перемещались небыстро. Представляете, какая заманчивая цель для того же дрона ВСУ? Но раненых всегда старались вытаскивать, какая бы опасность ни грозила спасателям.

– Что для вас значит спецоперация?

– Она придаёт гордости за Родину, за отвагу и храбрость бойцов, за сплочённость людей на передовой. Наши войска уже столько сделали, иногда подумаешь сколько – уму непостижимо! Верю, что победа будет за нами. Это неизбежно.

Если вы хотите заключить контракт с Министерством обороны, обратитесь в военкомат города Ишимбая и Ишимбайского района – г. Ишимбай, ул. Уральская, 77, тел.: 3-37-72; +7-937-667-76-66, а также в Многофункциональный центр предоставления услуг: г. Ишимбай, ул. Гагарина, 1, тел.: 2-97-23; 4-26-66, доб. 33400.

ФОТО: архив респондента