Политика чувств: о чём говорили на форуме в Уфе

Организация мероприятия заставляет признать: столица Башкирии успешно перехватила пальму первенства у федеральных площадок. Собрать в одном зале управленцев-реалистов, суровых военкоров и звёзд мировой величины, приправив это безупречным таймингом и гостеприимством, – это искусство, в котором Башкортостану точно нет равных.

Как говорить с гражданами?

Когда речь заходит о политике, воображение обычно рисует строгие кабинеты, документы, совещания и бесконечные цифры. Когда говорят об искусстве, вспоминаются музыка, театр, книги и эмоции. Кажется, что между этими мирами пролегает огромная дистанция. 28 мая участники секции «Искусство и политика» попытались доказать обратное. И, надо признать, весьма убедительно.

Пожалуй, главный вопрос дискуссии можно было сформулировать так: может ли государство говорить с людьми исключительно языком законов и распоряжений? Ответ, который звучал на протяжении всей встречи, был очевиден: нет. Потому что решения можно принять, правила можно установить, но заставить человека почувствовать ответственность, сопричастность, любовь к своей стране или гордость за её историю способен совсем другой язык.

Аналитика «на коленке»: от пирамиды Маслова до заката цивилизаций

В большом зале форума не было ощущения академической конференции, где участники старательно зачитывают заранее подготовленные тексты. Скорее это был живой разговор людей, которые смотрят на одну проблему с разных сторон.

Дискуссия началась с анализа фундаментальных рисков. Начальник управления президента РФ по общественным проектам Сергей Новиков развернул перед залом историческую панораму, в которой культура выступает не просто украшением, а грозным оружием. В его словах звучала тревога аналитика, понимающего цикличность процессов: «Парадокс заключается в том, что расцвет искусства всё время является признаком заката цивилизации. И вот здесь нужно всё время держать ушки на макушке»

Новиков подсветил тонкую грань между творческой свободой и государственной безопасностью, напомнив, что «Зависит всё от того, в чьих руках находится искусство. Естественно, мы знаем в истории много примеров, когда именно единицы контента, как мы сейчас говорим, или произведения искусства, они имели огромную объединительную и мотивирующую силу».

Это был чёткий сигнал: искусство сегодня – не десерт, а основной рацион в битве за ценности. Депутат Госдумы, заместитель руководителя фракции «Единая Россия» Андрей Исаев продолжил эту мысль, деконструируя миф о «нейтральном творчестве». Его анализ был беспощаден к иллюзиям: «И когда говорят, что настоящее искусство должно быть вне политики, то лукавят. Это значит, что политикой для данного направления искусства является отрицание существующей политики». Исаев предложил рассматривать политику как инструмент поиска баланса в «многомерном человеке», честно признав право власти на ошибки: «Мы говорим, мы будем ошибаться, к сожалению, это так, но мы готовы вас слышать и эти ошибки исправлять».

Экономика эмпатии: «жмущие ботинки» премьера и эмоциональный труд

Когда на сцену вышел премьер-министр правительства Башкортостана Андрей Назаров, в зале запахло крепким управленческим реализмом. Его анализ природы власти был по-хорошему ироничен. Назаров признался в классической трансформации критика в исполнителя: «Я до назначения меня премьер-министром почти всегда внутри себя критиковал прежних премьер-министров. Ну, думаю, что они творят?». Но реальность оказалась суровее ожиданий: «Когда я надел вот эти ботинки премьер-министра, я понял, что нет, в них так не пойдёшь, как я думал. Они тут немножко жмут».

Назаров вывел интересную аналитическую формулу: «политика есть искусство возможного», где визуальные коды (вроде знаменитых красных курток правительства) становятся инструментами ответственности: «Если вы выходите на объект в красной куртке, все знают, кто здесь лидирует, с кого спрашивать и кто даёт распоряжения. Ты уже не спрячешься».

Особенно любопытно было наблюдать, как в рамках одной дискуссии рядом оказались Мустай Карим и группа AY YOLA. Казалось бы, разные эпохи, разные жанры, разные аудитории. Однако Андрей Назаров увидел между ними прямую связь. Он назвал творчество Мустая Карима примером того, как литература отражает политическую и общественную жизнь страны, а феномен песни «Хумай» – свидетельством того, что современное искусство способно преодолевать границы быстрее любых официальных коммуникаций. «По сути вирусный трек «Хумай» делает нашу башкирскую идеологию понятной людям на Земле. Без искусства такого политического шага сделать невозможно», – заключил политик.

Эстафету анализа подхватил социальный психолог, социолог, директор по политическому анализу Института социального маркетинга Виктор Потуремский, который ввёл понятие «эмоционального труда». Его скептицизм относительно определений был прекрасен: «Интеллект – это то, что измеряют тесты интеллекта». Потуремский отметил, что сегодня от власти ждут не просто цифр, а сопричастности: «У нас есть сейчас запрос со стороны людей на то, что человек не просто признаёт наличие эмоций у избирателя-гражданина... А он способен проживать эти эмоции так же, как я».

Это очень важное наблюдение. Ещё недавно эффективным считался руководитель, который умеет принимать решения. Сегодня этого уже недостаточно. Люди хотят видеть не только компетентность, но и человеческое участие. Потуремский назвал доверие «социальным клеем», удерживающим общество от распада, а одной из главных задач власти – снижение тревожности. Согласимся: трудно представить более актуальную задачу для нашего времени.

Женский код: от хобби до «памяти в объективе»

Председатель попечительского совета благотворительного фонда «Территория женского счастья» Каринэ Хабирова, как идеолог форума, предложила свой взгляд на то, как избежать выгорания в политике и благотворительности. Её аналитика основывалась на профессиональной деформации в лучшем смысле слова: «Быть врачом – не должно быть профессией, должно быть хобби. А хобби – это что? Это то, чем ты можешь заниматься сколько угодно количество времени без оплаты». Этот подход «действия вместо жалости» стал лейтмотивом всего форума, доказывая, что в Уфе умеют переводить высокие смыслы в конкретную помощь.

Каринэ Хабирова предложила очень простое определение эмоционального интеллекта: «Это понимание своих чувств. Самоконтроль над этими чувствами. И умение чувствовать, что нужно человеку, с которым ты общаешься».

На словах всё выглядит просто. На практике именно этого качества сегодня часто не хватает публичным людям. Мы живём в эпоху, когда услышать человека становится важнее, чем просто сообщить ему информацию. По мнению Каринэ Хабировой, настоящий эмоциональный интеллект начинается с готовности замечать чужую боль и реагировать на неё. Особенно сильным оказался её ответ на вопрос о том, как сохранить эмпатию и не выгореть: «Либо я ухожу в жалость и боль, либо приступаю к действиям. А когда ты приступаешь к действиям, тогда эта боль уходит». Пожалуй, эту фразу можно считать одной из ключевых для всего форума, потому что она касается не только благотворительности, но и ответственности вообще.

Артисты и военкоры добавили в эту аналитическую конструкцию живую плоть. Телеведущая Юлия Барановская вспомнила легендарную Шульженко, чтобы объяснить, почему красота на войне – это тоже позиция: «А ты знаешь, как Шульженко во время войны выступала в окопах?... В платье. И плевала она на то, какая погода на улице». А её история о командире, для которого «Родина... так это ж мамка», стала лучшим определением глубинного патриотизма без лишних методичек.

Художественный руководитель Башкирского академического театра оперы и балета Аскар Абдразаков поделился пронзительным «эффектом мизинца», описывая выступление перед тяжелораненым бойцом в госпитале в Луганске: «Был парень, который, в танке практически сгорел. Ни одного живого места нет. Он не говорит ничего, просто лежит. Только мог чуть-чуть пошевелить мизинцем. Всё, больше ничего. И кто-то из нас говорит: «А давайте, мы ему споём «Десятый наш десантный батальон». И ты поёшь, и вот его мизинец учащается, учащается.». В этом – вся суть культурной дипломатии.

О том же говорила и певица Пелагея, чья страсть к народной песне (и уфимскому чак-чаку, от которого «немного мало глаз») имеет под собой мощную базу: «Когда я пою именно народные песни, я действительно подключаюсь к такому мощному эгрегору».

Герои нашего времени: эстетика и долг в эпоху «нового эпоса»

Завершающий блок дискуссии в Уфе стал настоящим триумфом правды, когда на смену аналитическим выкладкам пришёл разговор о судьбах, которые прямо сейчас пишут историю страны. Столица Башкирии в очередной раз подтвердила свой статус площадки, где не боятся острых тем: собрать в одном зале тех, кто видел войну через объектив камеры, и тех, кто воплощает её в кино, – решение смелое и, как показала реакция зала, абсолютно оправданное.

Актёр и режиссёр театра и кино Андрей Соколов начал с довольно ироничного, но горького воспоминания о фестивале в Подмосковье десятилетней давности, когда дети на вопрос о кумирах называли лишь западных суперменов, напрочь забыв даже о Волке из «Ну, погоди!» или Чебурашке.

Сегодня ситуация изменилась радикально, и Соколов представил свой новый кинопроект о послевоенном периоде 1945 года: о раненых бойцах, которые находили в себе силы жить дальше. Главную роль в картине он предложил фигуристу Роману Костомарову, чей личный путь преодоления стал маяком для многих участников СВО. Объясняя этот выбор, актёр подчеркнул масштаб личности спортсмена: «То, что сделал Роман, для меня вот это сейчас герои нашего времени». Соколов даже предложил создать общественную петицию о присвоении Костомарову звания Героя России, ведь его борьба за жизнь – это лучший пример мужества для ребят, возвращающихся с фронта с тяжёлыми ранениями.

Эстафету смыслов подхватил военный корреспондент Семён Пегов, который с присущей ему лёгкой долей репортёрской прямоты объяснил, почему сегодня сухие фронтовые сводки проигрывают живым историям. Оказавшись в мирном Севастополе, он с удивлением обнаружил, что зрителей больше не интересует, «где мы очередные 500 метров прошли», их волнует судьба конкретного добровольца с позывным «Воробей» или «Зять». Пегов вывел дискуссию на уровень высокой философии, заявив, что задача творческого человека сегодня – ткать «общий русский эпос», подобный «Слову о полку Игореве».

Отвечая на вопрос модератора о том, что значит «победить в красоте», военкор пояснил: если мы не сможем превратить нынешний колоссальный опыт в нечто соразмерное песне «Катюша», которую знает и любит весь мир, то смысл борьбы будет утрачен. «Без красоты победы просто не может быть... Если мы не сможем его потом сформулировать действительно красиво... То этой победы просто не будет существовать, на мой взгляд», – резюмировал Пегов, добавив, что именно в эстетическом совершенстве кроется истинная сила и понятность нашей правды для всего мира.

Финальную точку в этом разговоре о долге поставила поэтесса и волонтёр Анна Долгарева. Её признание стало холодным душем для тех, кто привык романтизировать работу военкора. Анна честно рассказала, что на фронте ей приходится «отключать женщину», чтобы просто не сойти с ума от увиденного ужаса и боли. В её стихах, которые пробирают до мурашек, звучит не жалость к себе, а суровая решимость свидетеля, ставшая программным заявлением: «Я здесь не женщина. Я Фотоаппарат, я диктофон, я камера, я – память». Эти слова стали ключом к пониманию того, какой ценой сегодня фиксируется летопись современности.

Тот факт, что такие глубокие, непарадные и честные диалоги происходят именно здесь, в Уфе, на организованном с безупречным тактом форуме, дорогого стоит. Это не просто «мероприятие в регионе», это формирование того самого культурного кода, о котором так много говорили спикеры. И если победа действительно начинается в головах, то на этой секции в Башкортостане она точно сделала важный шаг вперёд.

К. Севостьянов